Давайте посмотрим на историю одного советского палача. В назидание нынешним палачам, так сказать...
"Родился в местечке Шпола Киевской губернии, в семье банковского служащего.
В 1923−1925 годах учился на курсах по подготовке в ВУЗ.
В 1925 году вступил в комсомол.
Работал репортёром в газете «Киевский пролетарий».
С февраля 1929 года — заведующий отделом внутренней информации газеты «Московский комсомолец».
С 1934 года — ответственный секретарь редакции газеты «Рабочая Москва».
В 1935 году перешёл в НКВД.
В декабре 1936 года вступил в ВКП(б).
С сентября 1937 года — оперуполномоченный 9-го отделения 4-го отдела ГУГБ НКВД, затем стал секретарем партбюро отдела.
С 20 сентября 1937 года — оперуполномоченный 9-го отделения 4-го (секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД.
8 апреля 1938 года — лейтенант ГБ.
С середины 1938 года — помощник начальника 5-го отделения 4-го отдела 1-го Управления НКВД Л.Ф. Райхмана; Шварцману было поручено курировать агентурную работу в учреждениях печати, в издательствах, среди писателей, артистов, художников и архитекторов.
Л. Райхман разглядел у Шварцмана талант к ведению «интенсивных допросов» арестованных.
Одним из первых, кто прошёл через палаческие руки Шварцмана, был забитый им до смерти маршал В.К. Блюхер.
С 26 ноября 1938 года — заместитель начальника следственной части 2-го отдела ГУГБ НКВД Б.З. Кобулова, который сразу приблизил к себе Шварцмана, поручая ему ведение допросов самых «упрямых» арестованных.
Самыми излюбленными методами «допроса» у Шварцмана были: избиение резиновыми палками, многочасовые «стойки», «конвеер», пытка лишением сна и пытка светом.
На пару с Б.В. Родосом, Шварцман практиковал «средневековые» пытки. Попавшие к Шварцману арестованные быстро начинали давать какие угодно показания.
Жестокость и садизм Шварцман проявлял в отношении видных коммунистов, высших командиров РККА и тому подобных, — их Шварцман мог забить на смерть на допросе. «Простым» же арестантам Шварцман стремился улучшить условия содержания, предлагал еду, давал чай и табак.
В ноябре 1938 года происходило одно из первых дел, порученных Шварцману Б. Кобуловым — дело окружения Н.С. Хрущева — И.Д. Финкеля и Н.И. Дедикова, давших показания о связях Хрущева с американской разведкой и троцкистами. И. Сталин не дал этому делу ход, но оно стало одной из главных причин уничтожения Шварцмана и Кобулова Хрущевым.
Шварцман допрашивал и пытал Александра Косарева, Исаака Бабеля, Михаила Кольцова и Всеволода Мейерхольда.
С 1 января 1939 года — помощник начальника следственной части НКВД.
С 4 сентября 1939 года — заместитель следственной части Главного экономического управления НКВД.
Вместе с Л.П. Берией и Кобуловым Шварцман допрашивал арестованного 1-го секретаря Московского обкома А.И. Угарова, применяя к нему пытки, заставил сознаться во «вражеской деятельности». Арестованный генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ Косарев, попав в руки Шварцмана, как позднее признал на допросе Шварцман: «Арестованный, поняв безвыходность своего положения, согласился дать показания о своей вражеской работе». В 1950-е годы бывший сотрудник органов А.С. Козлов описал, как это было:
"Косарев лежал на полу вниз головой и хрипел. Макаров держал его за ноги, Родос за голову, а Шварцман бил его резиновым жгутом."
Чтобы арестованные и на «суде» подтверждали показания, Шварцман внушал им, что в случае «полного признания вины» им отменят смертный приговор; разумеется, это был обман, и «признавшихся» расстреливали.
Шварцман, Родос и Аршатская избивали резиновой дубинкой В.Ф. Пикину — секретаря ЦК ВЛКСМ, требуя от неё оговорить Косарева. Более того, секретарь ЦК ВЛКСМ Валентина Фёдоровна Пикина была им и Б.В. Родосом изнасилована и подвергнута имитации расстрела.
Наконец, Шварцман допрашивал и бил («раскалывал») арестованных чекистов А. Минаева-Цикановского и Николая Ежова.
В 1939 году в характеристике парткома Шварцман заслужил оценку как «стойкий и преданный коммунист в борьбе с врагами народа».
25 февраля 1939 года — капитан ГБ.
14 марта 1940 года — майор ГБ.
С 15 марта 1940 года — заместитель начальника оперативно-чекистской группы в Выборге.
С 12 августа 1941 года по 15 мая 1943 года — заместитель начальника следственной части НКГБ СССР.
Среди жертв Шварцмана в 1941 году — ряд военачальников, включая Г.М. Штерна, а также генетик Николай Вавилов.
В 1942 году фабриковал дело «Русской национальной партии».
14 февраля 1943 года — полковник ГБ.
С 14 февраля 1943 года и до ареста — заместитель начальника следственной части по особо важным делам НКГБ (МГБ) СССР.
В 1943−1944 годах фабриковал дело организации «Возрождение России».
В 1945 году фабриковал дело «Польского подпольного правительства и руководства польской Армии Крайовой» (дело Окулицкого и т. д.).
После войны — активный участник репрессий в Германии, Болгарии и Румынии. Фабриковал в Софии «дело» Трайчо Костова и группы из 12 его единомышленников из числа лидеров компартии Болгарии, обвинявшихся в троцкизме и «шпионских связях» с Югославией.
Опала и казнь
13 июля 1951 года, на следующий день после ареста Абакумова, была арестована вся руководящая верхушка следственной части МГБ СССР, среди них и Шварцман. Все они были обвинены в участии в «сионистском заговоре» и проведении подрывной работы внутри МГБ.
М.Д. Рюмин и С.Д. Игнатьев пытали Шварцмана, выколачивая из него признания в «работе на английскую, американскую, французскую, японскую и норвежскую разведки», в подготовке покушения на Молотова, Маленкова и Хрущева. Хотя Шварцман «признавался», его всё равно били.
Шварцман «признался», что готовил покушение на Маленкова и привлёк для этого «некоторых руководителей партии и правительства», «признался» в шпионаже в пользу английской, американской, французской, японской и норвежской разведок.
После смерти Сталина Берия выделил дело Шварцмана в отдельное производство и предложил ему признаться в пытках и фальсификации уголовных дел, за что Берия снимет все обвинения в «заговоре», а с учётом заслуг и боевых наград к нему не применят смертную казнь, а дадут 15 лет заключения. Шварцман был помещен в тюремный госпиталь: у него были отбиты почки и лёгкие. Шварцман согласился на условия Берии, и к лету 1953 года дело было готово к передаче в суд, но 26 июня Берия был арестован.
В 1955 году допросы Шварцмана, по указанию Хрущева, были «активизированы»: Хрущев требовал показаний на Маленкова, и свидетельства, что указания о пытках и внесудебных казнях давали только Сталин, Маленков и Берия с Абакумовым, а не Хрущев.
Обвинялся по ст. ст. 58-1 «б», 58-7, 58-8, 59-10 ч. 2 и 58-11 УК РСФСР.
На допросах Шварцмана не человечески били, и в предсмертном письме он написал:
"Прошу, однако, если приговор не будет отменён, расстрелять меня выстрелами из огнестрельного оружия пятью разрывными пулями, иначе от одной пули я не умру, от двух или трёх — тоже, тем более обычных, а останусь жить и мучиться, а я совсем больной физически, и мук и боли уже не переношу."
Из приговора суда:
"Подсудимый Шварцман, получив воспитание в духе сионизма, являясь по мировоззрению буржуазным националистом, оказавшись на работе в органах государственной безопасности СССР, изменил Родине и стал проводить подрывную, вражескую деятельность против социалистического государства... В результате вредительской деятельности Шварцмана истреблялись ни в чем не виновные честные советские люди."
20 апреля 1955 года расстрелян в Москве как «сионистский заговорщик» и «шпион» пяти иностранных разведок.
Его дети были изгнаны из квартиры и высланы из Москвы.
Не был реабилитирован."
+цитата из Слезкина:
"Самым страшным было открытие, что бдительные чекисты, сражающиеся с силами зла, тоже оборотни. Специальная тайная проверка тайной полиции позволила обнаружить обширный «сионистский заговор» и безнадежное смешение друзей с врагами. Лев Шварцман, соавтор признания Бабеля, сочинил свое собственное, в котором утверждал, что является членом сионистской террористической организации и имел половые сношения с собственным сыном, дочерью, бывшим министром Государственной безопасности В. С. Абакумовым и британским послом А. Керром.
Источник
История палача Шварцмана фактологически точный и исторически ценный материал. Он наглядно иллюстрирует, как устроена механика тоталитарного репрессивного аппарата: система неизбежно уничтожает тех, кто ее строит и обслуживает, причем ровно теми же методами, которые они сами применяли к своим жертвам.
Судьба Льва Шварцмана — это лишь мелкий элемент той самой гигантской мясной орудийной ленты, через которую система пропускала своих же создателей и верхушку.
История советских спецслужб — это, пожалуй, самый наглядный в истории пример того, как карательный аппарат с математической неизбежностью пожирает собственное руководство.
В чём главная закономерность этого механизма репрессий системы против самих же палачей?
Отсутствие правил и защиты: В тоталитарной системе, где право заменено «революционной целесообразностью» или волей одного человека/группы, не существует институциональной гарантии безопасности.
Должность наркома или генерала ГБ не даёт иммунитета — она лишь делает человека более крупной мишенью при смене политического ветра.
Абсурдность обвинений как ритуал:
Каждый из наркомов и генералов точно знал, что обвинения в «шпионаже в пользу Англии/Уругвая» — это 100% фальшивка, которую они сами вчера сочиняли для других. Но попав в жернова, они были вынуждены подписывать этот же бредовый текст в отношении самих себя.
Иллюзия «я особенный»:
Каждый новый палач (Ягода, Ежов, Берия, Абакумов, Шварцман) искренне верил, что уж он-то всё контролирует, верен Вождю/Системе и с ним этого не случится. И каждый раз сценарий повторялся до мельчайших деталей — вплоть до расстрельного подвала и отказа в реабилитации.
Комментарии
Отправить комментарий
Можно оставить комментарии здесь - можно написать свое имя в меню "Имя", а можно оставить анонимно... :)