Боль, которую мы заслужили "

«Они нас никогда не любили» — слышали эту фразу?

Я — да. 

Много раз. 

Она льется из телевизоров, шипит в очередях, за чаем на кухнях и в высоких кабинетах, обтянутых кожей редких животных. 

Это наш национальный плач Ярославны, только вместо стены Путивля у нас — забор с колючей проволокой, а вместо тоски по мужу — зуд по чужим территориям.

​«Они нас никогда не любили» — этой фразой сегодня в России оправдывается всё. 

Это универсальная индульгенция, которую можно приложить к любому военному преступлению, как подорожник к открытому перелому. Убили соседа? 

Ну так он нас не любил. Изнасиловали женщину? 

А чего она на нас так смотрела, без обожания в глазах? Вывезли тысячи чужих детей? 

Так это мы их спасаем от их же нелюбви, переучиваем любить «правильную» березку под конвоем.

​Сжигание городов, стирание сел, террор — всё это превратилось в какой-то извращенный акт принуждения к свиданию. 

«Полюби меня, сволочь, а то я тебе дом сожгу!» — вот и вся наша геополитика.

​«Они нас никогда не любили» — повторяла мне мама, ставя чайник, пока по телевизору показывали первые ракетные удары по Киеву. 

Она говорила это с такой искренней обидой, будто Украина — это неблагодарная младшая сестра, которая отказалась донашивать старые советские рейтузы и захотела себе новые, джинсовые.

Я рождена от украинца, который "её никогда не любил"?! 

Как это уживается в одной голове?

"Они нас никогда не любили" – вторила она, вспоминая свои поездки в Украину, где ей накрывали стол, стелили постель...

​«Они нас никогда не любили» — говорила тетушка, которая впоследствии отправила убивать украинцев единственного сына. 

В её голове — удивительный винегрет, где успешно соседствуют православные иконы, «распятые мальчики» в трусиках и «Аллея ангелов», которую она поминает каждый раз, когда нужно оправдать очередную кассетную бомбу, прилетевшую в жилой квартал Харькова. 

Она отправила сына «защищать», но на вопрос «от кого?» лишь поджимает губы: «От тех, кто нас не любит».

Пятый год он грабит, насилует, убивает и приезжает в отпуск, где его встречает его мать, обнимая его со слезами на глазах, считая его героем нашего времени и защитником русской земли, отдающим свой долг любимой родине...

"Они нас никогда не любили" – эта фраза десятилетиями звучит из уст «добрых, умных, самых начитанных и человечных» россиян.

Ну  мы же такие духовные! 

Мы Достоевского читали! 

Мы в космос Гагарина запустили! 

А они, неблагодарные, не хотят за это пасть ниц. 

Значит — наказать. Расстрелять за «нелюбовь».

​Историческое дежавю: 

​Если вам кажется, что эта риторика уникальна — поздравляю, у вас плохие оценки по истории. 

Мы сейчас дословно, до запятой, косплеим Третий Рейх, только с поправкой на плохую графику и воровство унитазов.

​Давайте вспомним 1939 год.

Гитлеру тоже очень нужно было, чтобы его «любили». 

Или хотя бы боялись так сильно, чтобы это было похоже на любовь.

• ​Польша, август 1939-го. Немецкая пропаганда орала из каждого утюга: «Поляки притесняют этнических немцев! Они издеваются над нашим меньшинством! Поляки нас никогда не любили, они готовят нападение на Германию!»

• ​Знаменитая Глейвицкая провокация — это же чистой воды «распятый мальчик» того времени. Переодетые эсэсовцы инсценировали нападение на немецкую радиостанцию, чтобы Гитлер мог сказать: «Мое терпение лопнуло».

​Вам это ничего не напоминает? «Восемь лет бомбили Бамбас», «превентивный удар», «защита русскоязычных». Это даже не плагиат, это просто тупое копирование методички, которую когда-то осудили в Нюрнберге. 

Гитлер тоже считал немцев «самыми обиженными» и «самыми великими». Итог мы знаем. 

Но, видимо, начитанный российский народ решил, что в этот раз финал будет другим, потому что у нас есть ядерная дубинка и иконка на торпеде.

​А теперь, давайте на секунду выключим Соловьева и включим мозг. 

Скажите мне, недорогие мои зоотечественники, а за что мир должен нас любить?

​Может быть, за то, что мы приносим в каждую соседнюю страну «русский мир», который почему-то пахнет гарью, дешевой тушенкой и безнадегой?

• ​Мы пришли в Приднестровье — и превратили его в черную дыру.

• ​Мы пришли в Чечню — и дважды стерли Грозный с лица земли, прежде чем посадить там наместника в золотых кроссовках.

• ​Мы пришли в Грузию — и отрезали кусок земли, играя отрезанными головами тех, кто посмел встать на защиту своей земли.

• ​Мы пришли в Украину — и устроили Бучу. Мы устроили Мариуполь, где люди варили еду на кострах во дворах, пока их соседей закапывали в траншеи.

​Большая часть мира получила больную «прививку» от любви к сумасшедшему соседу. Мы — тот самый сосед, который постоянно стучит в стену топором, кричит, что его не уважают, а потом затапливает нижние этажи фекалиями, потому что «мы так живем, это наша культура!».

Россия, как бешеная собака, которая бросается на всех, брызгая слюной, клацая зубами и кусающая всех, кто посмел просто быть.

​Мы разговариваем на языке агрессии, но искренне удивляемся, почему с нами не хотят садиться за один стол. Наш «скрепный» язык — это мат, угрозы и бесконечное вранье, написанное с грамматическими ошибками на плакатах «Zа мир».

​Мы так гордимся своей «особой статью» и «загадочной душой»... Действительно, душа загадочная: одной рукой мы подписываем петицию за спасение кошечки, а другой — одобряем ракетный удар по торговому центру в Кременчуге. Мы — нация Шрёдингера: одновременно самые добрые в мире и самые беспощадные к тем, кто живет чуть лучше нас.

​Знаете, в чем наша главная трагедия? 

Мы путаем «любовь» со «страхом». 

Нам кажется, что если нас боятся, значит, признают наше величие. 

Но мир нас не боится. Мир нами брезгует. 

Как брезгуют человеком, который в приличном обществе внезапно решил посрать посреди комнаты, а потом начал доказывать, что это — перформанс и акт защиты суверенитета.

​Пройдут годы. Телевизоры сгорят, пропагандисты сбегут на свои виллы в «нелюбимой» Европе, а нам останется эта самая фраза – "они нас никогда не любили". Только звучать она будет иначе.

​«Они нас никогда не любили» — будут плакать наши дети и внуки, не понимая, почему их не пускают в цивилизованные страны, почему их паспорт — это клеймо агрессора, а их язык ассоциируется с воплями мародеров.

​И тогда нам всем придется признать горькую правду: нас не «не любили». 

Нас просто видели насквозь. 

Видели нашу готовность предать, нашу страсть к насилию под маской духовности и нашу тотальную неспособность созидать, не разрушая.

​Мы так хотели, чтобы нас любили за то, что мы просто есть. 

А в итоге нас ненавидят за то, что мы сделали. И эта боль — единственное, что мы заслужили по-настоящему. Наслаждайтесь, соотечественники. 

Это и есть ваше хваленое величие.

​Что вы думаете об этой подмене понятий — когда «нелюбовь» других становится для нас поводом для убийства? 

Напишите в комментариях, были ли в вашей жизни моменты, когда именно эта фраза становилась последним «аргументом» в споре о войне?

Для меня это очень больная тема...

Анюта Степанова