Как женщина в России не пустила воевать двух сыновей и мужа

«Из трех моих мужчин ни один не ушел по контракту»

Тамаре (имя вымышленное) 47 лет. В России живет 30 лет, в Тульской области. Ей удалось не пустить мужчин ее семьи не идти на войну. Тамара надеется, что в скором времени война закончится, но думает, что отношения между Россией и Украиной уже не будут прежними.

— Я живу в России почти 30 лет. Приехала учиться в университет, осталась жить, завела семью, родила детей. Но вот наступило 24 февраля, и как гром прозвучало обращение Путина о проведении СВО. Первые слова и мысли были: как мы дошли до того, что из народа-победителя, доброго, честного, сделали фашистов? К своему удивлению, я узнала, что ни муж, ни многие другие этого так не воспринимают.

На вопрос: «В мирное время ты согласен был, что Украина — отдельное, самостоятельное государство? А то, что первая ракета, первый снаряд из танка — это военное действие?» — в ответ лишь как попугаи повторяют за ВВП: «Это спецоперация». Кошмарно было слышать первый год: «Мы победим бандеровцев». Муж старше меня, с высшим образованием. Я была в шоке, когда он и его бывшие сокурсники — друзья, выросшие под лозунгами «Миру — мир», «Нет войне!» — почти все оказались «за помощь Украине» и СВО. Пропаганда работает, к сожалению. Мужа удержала на чувстве ответственности за семью: мы одни, без родственников с обеих сторон, поэтому удалось договориться с ним.

Старший сын (это моя боль — не довоспитала, не уследила) по статье 228.1 попал в исправительную колонию за год до 24 февраля. Звонит и говорит: «Мам, я схожу, и раньше вернусь». Тут сложнее пришлось. Ведь звонки прослушиваются, и все могло отразиться на нем там. Но смогла объяснить. 

Оступился по молодости: делал закладки, чтобы заработать легкие и быстрые деньги, — это одно. А стать фашистом, убивать людей… таким я его не воспитывала. В итоге то, что я считала горем, оказалось спасением для него. Многие в колонии ушли с Вагнером, а сейчас до сих пор уходят с МВД. Но мы с сыном пришли к пониманию, что остаться человеком важнее, чем обрести мнимую свободу ценой крови.

Младшего сына отправили учиться. Мы договорились, что он сам решит свою судьбу, когда закончит университет. В этом году он признался, что теперь понимает, что происходит, и мы можем быть спокойны, что он не пойдет воевать…

Сейчас уже ко многим приходит осознание… Но люди — такие существа, что в своей вине редко признаются и всегда будут искать виноватого рядом.

К сожалению, я из тех, кто переживает молча. Только в семье смогла настоять, чтобы из трех моих мужчин ни один не сорвался и не ушел по контракту. Ну и на работе паре молодых отцов смогла объяснить, что деньги не воспитают их детей, если их убьют. А еще хуже — покалечат. Но это максимум моих возможностей.

Я люблю Россию, ту, в которой есть еще люди, помнящие, какими должны быть славяне в память о предках: любящими свою землю, уважающими других, готовыми прийти на помощь другу. Но именно на этом чувстве тонко сыграли и манипулировали сознанием людей… что и привело к войне и этому желанию россиян «помочь».

Все когда-нибудь заканчивается, и эта бессмысленная война тоже закончится. И люди с обеих сторон снова начнут общаться. Но как прежде уже не будет. Всегда будет стоять: «Мы воевали с вами». 

Мира всем! И душевной доброты!