КАК ДОВЕРЯТЬ БОГУ?
Вопрос:
Доверие к Богу тоже сложный вопрос. Что это значит? Вера в то, что если я - «правильная» христианка, то ничего плохого мне не случится? А если случается? Значит, Богу нельзя доверять? Он должен давать гарантии? Как совместить зло и страдания с тем, что доверие к Богу надо иметь всё равно?
Проблема в том, что чаще всего мы понимаем доверие как уверенность в том, что Бог сделает с нами и для нас то, что мы хотим, и не допускаем, что у Него на нас могут быть Свои планы.
Отсюда и крах нашей веры, как только мы не получаем того, о чем просим.
Между тем в апостольских посланиях об этом сказано достаточно прямо:
«А дерзновение, которое мы имеем пред Ним, — в том, что, если мы чего просим согласно воле Его, Он слышит нас» (1Ин 5:14).
Первое, на что нам стоило бы обратить внимание, это молитвы Самого Христа. Если мы посмотрим внимательно, то увидим, что молитвы Того, Кто словом воскрешал мертвых и исцелял больных, также далеко не всегда исполнялись.
Вот накануне испытаний Он молит Отца о Своих учениках (Ин. 17:9, 15), но приходит день, и ученики бегут.
Он молит Отца о Петре: «Я молился о Тебе, чтобы не оскудела вера твоя, и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк. 22:32), но Петр трижды отрекается от Него.
Наконец в Гефсиманском саду Он просит: «Да минует Меня чаша сия» (Мф. 26:39), но это не избавляет Его от креста и Голгофы.
И уже в конце, умирая на кресте, покинутый всеми, Он кричит: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27:46).
Об этих безответных молитвах и этом отчаянии Льюис пишет:
«Вот это и значит — «быть человеком». Все нити рвутся, как только за них хватаешься. Все двери захлопываются, как только ты добрался до них».
Если на этом поставить точку, то нет ничего страшнее и безнадежнее нашей жизни, и история Иисуса Христа была бы тому ярким примером.
Однако не смертью, а Воскресением заканчивается Евангелие. И именно это «превращает надгробное рыдание в песнь радости». Мы не поймём, как можно доверять Богу, допускающему зло, страдания и смерть, если исключим из своей картины мира бессмертие и воскресение.
«Верующий в меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешёл из смерти в жизнь». Думаю, это ключевые слова, объясняющие, что такое доверие - в чем оно заключается и на чем стоит.
Если мы доверяем этим словам Христа, то любое зло - это мгновение по сравнению с вечностью жизни с Богом.
Что можно сделать с человеком, который не боится смерти? Чем его можно испугать? Какие страдания, болезни, мучения могут быть страшны тому, кто верит, что смерть - лишь переход из мгновения в вечность.
В этом и есть наша главная проблема: мы не видим перспективу, мы потеряли веру в воскресение. Все свои надежды и стремления мы заключаем в рамки земной жизни и ищем радости и благополучия в том, что по своей природе мгновенно и тленно. Хотя и сказано нам:
«Душа не больше ли пищи, и тело — одежды? (...) Ищите же прежде Царства Божия и правды Его» (Мф. 6:25, 33).
Поэтому наши молитвы чаще всего и остаются безответными: мы просим о временном, а Господь заботится о вечном. В одиннадцатой главе Послания к евреям есть горькие слова о мучениках веры:
«…все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного» (Евр. 11:39).
Но дальше горькая земная судьба мучеников удивительным образом переплетается с нашими судьбами:
«Потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, чтобы они не без нас достигли совершенства» (Евр 11:40).
Льюис считал, что дерзновенная вера, о которой говорил Христос, «бывает лишь тогда, когда молящийся обращается к Богу как соработник, нуждающийся в том, что нужно для их общей работы. Подобная вера может быть присуща молитве пророка, апостола, миссионера, целителя… Сознание такого молитвенника открывается для познания воли Божьей».
Иначе говоря, тот, кто трудится в тесном общении с Богом и общается с Ним в совместном труде, обретает способность познавать, что именно Бог желает совершить на земле, и молится в соответствии с этим знанием. И самый яркий пример такой молитвы мы опять же находим в Евангелии:
«Да минует Меня чаша сия…впрочем, не как я хочу, но как Ты» (Мф 26:39).
Доверие или недоверие к Богу зависит от угла зрения, от точки, с который мы смотрим на все происходящее. И даже обычные человеческие немощи, о которых мы часто молимся, могут восприниматься совершенно иначе, если ты понимаешь зачем живёшь.
Так апостол Павел, трижды просивший Господа удалить от него «жало в плоть» (2 Кор 12:7), но не исцеленный, находит в этом не повод для разочарования в Боге, а радость от того, что через эти страдания обретает благодать:
«И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова. Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен» (2 Кор. 12:9-10).
Мы не можем изменить обстоятельства, но можем изменить свой взгляд на них. Доверие - это уверенность в том, что твоя жизнь не бессмысленна, что страдания временны, что любовь не кончается, что Христос рядом с тобой и в этой жизни (в момент испытаний), и в вечности.
При обсуждении темы доверия Богу всплыл очень важный момент, на который мы часто не обращаем внимания. Мы считаем себя христианами и в то же время большая часть нашей «духовной жизни» состоит из рефлексии на тему «Я и Бог».
У одних это выливается в бесконечное размышление о своих грехах, у других в столь же бесконечный поток претензий к Богу - не досмотрел, не защитил, допустил. И то, и другое в конечном счёте не имеет никакого отношения ни к духовной жизни, ни к христианству.
В христианском понимании вера - это не знание и не уверенность, это - любовь. А «любовь не ищет своего». Она повернута не к себе, а к объекту любви, то есть к Богу.
Если мы посмотрим на «Исповедь» Блаженного Августина, то увидим, что в центре ее не он сам, а Христос, которого он любит, и его размышления о себе - это плач о том, как он хотел бы быть достоин Того, Кого полюбил.
Вся же наша «рефлексия на духовные темы» есть не более, чем сосредоточенность на себе, как на центре Вселенной. В то время, как христианином может быть только тот, кто готов брать свой крест каждый день и идти за Христом. Это называется «самоумаление» и в этом мы подражаем Творцу, который будучи всем стал ничем.
Христианином не может быть человек, который все, что происходит в мире рассматривает с точки зрения вреда или пользы для себя. Христианство не об этом.
«Жатвы много, а делателей мало». Христианин тот, кто готов быть помощником Богу, отвергая свою пользу и свои желания и говоря вслед за апостолом Павлом: «Уже не я живу, но живёт во мне Христос».
Если говорить о нынешнем моменте, то христианину пристало бы думать не о том, «как страшно жить», а о том, что он готов сделать: помочь ли тем, кому тяжелее, чем ему - словом, делом, улыбкой или сочувствием; или просто не ответить злом на зло, чтобы хотя бы в этом проявить свою любовь к Богу.
Вопрос:
Доверие к Богу тоже сложный вопрос. Что это значит? Вера в то, что если я - «правильная» христианка, то ничего плохого мне не случится? А если случается? Значит, Богу нельзя доверять? Он должен давать гарантии? Как совместить зло и страдания с тем, что доверие к Богу надо иметь всё равно?
Проблема в том, что чаще всего мы понимаем доверие как уверенность в том, что Бог сделает с нами и для нас то, что мы хотим, и не допускаем, что у Него на нас могут быть Свои планы.
Отсюда и крах нашей веры, как только мы не получаем того, о чем просим.
Между тем в апостольских посланиях об этом сказано достаточно прямо:
«А дерзновение, которое мы имеем пред Ним, — в том, что, если мы чего просим согласно воле Его, Он слышит нас» (1Ин 5:14).
Первое, на что нам стоило бы обратить внимание, это молитвы Самого Христа. Если мы посмотрим внимательно, то увидим, что молитвы Того, Кто словом воскрешал мертвых и исцелял больных, также далеко не всегда исполнялись.
Вот накануне испытаний Он молит Отца о Своих учениках (Ин. 17:9, 15), но приходит день, и ученики бегут.
Он молит Отца о Петре: «Я молился о Тебе, чтобы не оскудела вера твоя, и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк. 22:32), но Петр трижды отрекается от Него.
Наконец в Гефсиманском саду Он просит: «Да минует Меня чаша сия» (Мф. 26:39), но это не избавляет Его от креста и Голгофы.
И уже в конце, умирая на кресте, покинутый всеми, Он кричит: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27:46).
Об этих безответных молитвах и этом отчаянии Льюис пишет:
«Вот это и значит — «быть человеком». Все нити рвутся, как только за них хватаешься. Все двери захлопываются, как только ты добрался до них».
Если на этом поставить точку, то нет ничего страшнее и безнадежнее нашей жизни, и история Иисуса Христа была бы тому ярким примером.
Однако не смертью, а Воскресением заканчивается Евангелие. И именно это «превращает надгробное рыдание в песнь радости». Мы не поймём, как можно доверять Богу, допускающему зло, страдания и смерть, если исключим из своей картины мира бессмертие и воскресение.
«Верующий в меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешёл из смерти в жизнь». Думаю, это ключевые слова, объясняющие, что такое доверие - в чем оно заключается и на чем стоит.
Если мы доверяем этим словам Христа, то любое зло - это мгновение по сравнению с вечностью жизни с Богом.
Что можно сделать с человеком, который не боится смерти? Чем его можно испугать? Какие страдания, болезни, мучения могут быть страшны тому, кто верит, что смерть - лишь переход из мгновения в вечность.
В этом и есть наша главная проблема: мы не видим перспективу, мы потеряли веру в воскресение. Все свои надежды и стремления мы заключаем в рамки земной жизни и ищем радости и благополучия в том, что по своей природе мгновенно и тленно. Хотя и сказано нам:
«Душа не больше ли пищи, и тело — одежды? (...) Ищите же прежде Царства Божия и правды Его» (Мф. 6:25, 33).
Поэтому наши молитвы чаще всего и остаются безответными: мы просим о временном, а Господь заботится о вечном. В одиннадцатой главе Послания к евреям есть горькие слова о мучениках веры:
«…все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного» (Евр. 11:39).
Но дальше горькая земная судьба мучеников удивительным образом переплетается с нашими судьбами:
«Потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, чтобы они не без нас достигли совершенства» (Евр 11:40).
Льюис считал, что дерзновенная вера, о которой говорил Христос, «бывает лишь тогда, когда молящийся обращается к Богу как соработник, нуждающийся в том, что нужно для их общей работы. Подобная вера может быть присуща молитве пророка, апостола, миссионера, целителя… Сознание такого молитвенника открывается для познания воли Божьей».
Иначе говоря, тот, кто трудится в тесном общении с Богом и общается с Ним в совместном труде, обретает способность познавать, что именно Бог желает совершить на земле, и молится в соответствии с этим знанием. И самый яркий пример такой молитвы мы опять же находим в Евангелии:
«Да минует Меня чаша сия…впрочем, не как я хочу, но как Ты» (Мф 26:39).
Доверие или недоверие к Богу зависит от угла зрения, от точки, с который мы смотрим на все происходящее. И даже обычные человеческие немощи, о которых мы часто молимся, могут восприниматься совершенно иначе, если ты понимаешь зачем живёшь.
Так апостол Павел, трижды просивший Господа удалить от него «жало в плоть» (2 Кор 12:7), но не исцеленный, находит в этом не повод для разочарования в Боге, а радость от того, что через эти страдания обретает благодать:
«И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова. Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен» (2 Кор. 12:9-10).
Мы не можем изменить обстоятельства, но можем изменить свой взгляд на них. Доверие - это уверенность в том, что твоя жизнь не бессмысленна, что страдания временны, что любовь не кончается, что Христос рядом с тобой и в этой жизни (в момент испытаний), и в вечности.
При обсуждении темы доверия Богу всплыл очень важный момент, на который мы часто не обращаем внимания. Мы считаем себя христианами и в то же время большая часть нашей «духовной жизни» состоит из рефлексии на тему «Я и Бог».
У одних это выливается в бесконечное размышление о своих грехах, у других в столь же бесконечный поток претензий к Богу - не досмотрел, не защитил, допустил. И то, и другое в конечном счёте не имеет никакого отношения ни к духовной жизни, ни к христианству.
В христианском понимании вера - это не знание и не уверенность, это - любовь. А «любовь не ищет своего». Она повернута не к себе, а к объекту любви, то есть к Богу.
Если мы посмотрим на «Исповедь» Блаженного Августина, то увидим, что в центре ее не он сам, а Христос, которого он любит, и его размышления о себе - это плач о том, как он хотел бы быть достоин Того, Кого полюбил.
Вся же наша «рефлексия на духовные темы» есть не более, чем сосредоточенность на себе, как на центре Вселенной. В то время, как христианином может быть только тот, кто готов брать свой крест каждый день и идти за Христом. Это называется «самоумаление» и в этом мы подражаем Творцу, который будучи всем стал ничем.
Христианином не может быть человек, который все, что происходит в мире рассматривает с точки зрения вреда или пользы для себя. Христианство не об этом.
«Жатвы много, а делателей мало». Христианин тот, кто готов быть помощником Богу, отвергая свою пользу и свои желания и говоря вслед за апостолом Павлом: «Уже не я живу, но живёт во мне Христос».
Если говорить о нынешнем моменте, то христианину пристало бы думать не о том, «как страшно жить», а о том, что он готов сделать: помочь ли тем, кому тяжелее, чем ему - словом, делом, улыбкой или сочувствием; или просто не ответить злом на зло, чтобы хотя бы в этом проявить свою любовь к Богу.
Комментарии
Отправить комментарий
Можно оставить комментарии здесь - можно написать свое имя в меню "Имя", а можно оставить анонимно... :)